­Вика проснулась от того, что боль раскалывает голову на две, а может быть даже на четыре части. Сосчитать количество частей было невозможно. Девушка открыла глаза. Осмотреть комнату, даже не поднимая головы, оказалось очень сложно. Вика, боясь пошевелиться, начала прокручивать в голове события вчерашней пятницы. Она провалила проект - так заявил шеф - упустила важного VIP-клиента. Так, как кричал в ярости начальник отдела, никто и никогда не позволял себе по отношению к ней, к Вике. До конца рабочего дня она еще продержалась, но как только за ней захлопнулась входная дверь ее квартиры, стресс вырвался из нее ядерным взрывом, громко и эмоционально. Она проревела весь вечер. С этим и уснула...
Вика полежала еще пару минут, потихоньку перекатилась на бок и медленно села на кровати. В голове очень громко тикало. Не шевеля головой девушка поднялась и как статуя прошла в ванную комнату. Оперлась о раковину руками, приблизила лицо к отражению в зеркале, отчего в голове затикало еще сильнее. Вика болезненно поморщилась.
- Здравствуй, красота! – пробормотала она отражению, почти уткнувшись в него носом. – Какая же ты сегодня… страшная.
Девушка принялась рассматривать себя в зеркале. Покрасневшие и опухшие от слез глаза, такой же нос. Морщины в скорби рассекли лоб, уголки губ опустились. Кожа приобрела какой-то земляной цвет. Под глазами четкие темные круги.
- Нет! Ты не страшная… - сказала она себе, – ты страшно уставшая!
Девушка открыла кран не опуская на него взгляд, отрегулировала воду и, смочив руки, приложила их к лицу. Еще раз и еще. Прохлада воды приятно ласкала кожу. Промокнув лицо полотенцем, она вновь взглянула на себя.
- Дорогуша! Тебе надо отдыхать! Так нельзя... Пошли на кухню.
На кухне Вика первым делом выпила таблетку и включила чайник. Молча уставившись на шум дождалась заветного свистка, налила в бокал чай. Немного подумала и открыла перед собой полку. Поднявшись на носочки, достала коробку, вытащила из нее новую красивую, переливающуюся ожившим в ее руках перламутром, чашку и такое же блюдце. Перелила чай, опустила два кусочка сахара. Немного подумав добавила еще и две ложки меда.
- Хочу сладкого! – заявила вслух Вика, словно кто-то возразил ее действиям.
Несколько глотков девушка сделала без эмоций. Посидела, глядя на свою чашку, потом подняла руки и посмотрела на рукава своей пижамы. Когда она перевела взгляд на ноги, на штаны, в голове опять угрожающе затикала боль. Вика поморщилась и растирая виски, она опять покосилась на рукава пижамы. «Как она мне надоела!» - промелькнуло в голове. Девушка допила чай. Сладкий напиток теплом разлился по телу и стало немного легче. Стараясь не делать резких движений, она поднялась со стула и направилась в комнату к шкафу.
Не успела она открыть дверцу, как к ее ногам змейкой послушно сполз шелковый шарф. Вика замерла в отчаянии уставившись на него. Вчерашние эпизоды дня яркими сценами вновь выстроились в голове. Глаза наполнились слезами, и моментально заложило нос. В голове забарабанило: бум…бум…бум…бум…
- Ненавижу тебя! – захныкала Вика и ногой откинула шарф в сторону. Шарф послушно свернулся в метре от нее около кресла, на котором бесформенно лежал вчерашний деловой костюм. Вика взяла пиджак и накинула его на спинку кресла.
- И тебя ненавижу. Никогда на меня так не кричали, как вчера! Я даже на обед не ходила, хотела все успеть! И я успела бы, если бы не сломался компьютер! Я не сохранила только последнюю часть! Но будь у меня немного времени, я все восстановила бы. Я просто не успела!
Было непонятно, кому она все это высказывает: себе, костюму, начальнику отдела или клиенту. Но, отчаянно выговорившись Вике стало легче. Оглядев костюм полностью, девушка поняла, что носить его больше не хочет. Он всегда будет напоминать ей об этой ситуации, об этом провале. История буквально впиталась в костюм как едкий табачный дым.
- Где же блузка…? – окидывая взглядом комнату и морщась от боли, пробормотала Вика. Блузку она нашла на плечиках в шкафу. Девушка отправила ее к костюму, прихватив еще пару штук. У них тоже были не очень радостные истории. Вика стала всматриваться в свои вещи, и перед ней проявился калейдоскоп историй. Распахнув все дверцы огромного шкафа девушка отошла к противоположной стене и уставилась на свои вещи. Истории были разные. В горошек и в клетку, грустные и веселые, с победами и поражениями.
Ее внимание привлек пестрый слой в стопке летних вещей. Вытянув из нее летний костюм и немного поразмыслив о его истории, Вика с улыбкой поменяла свой наряд. Пижама присоединилась к деловому наряду, туда же Вика подцепила и швырнула ногой шарф. В голове еще тикало, то сильнее, то тише, но Вика уже увлеклась разбором своих историй. Она вытаскивала по одной вещи, на минуту задумывалась, то хмурилась, то улыбалась, и вещь отправлялась в определенную кучку. Кучек образовалось три: плохая, хорошая и нейтральная.
Часа через два комната стала похожа на развал. Кучки все время увеличивались и меняли первенство. Сначала образовалась кучка с плохими и опустошающими историями. Потом Вике попался свитер. В нем она была, когда Сашка признался ей в любви. Они в тот день гуляли по зимнему парку, пили какао в кафе, сидя в обнимку на мягком диванчике, и свитер еще долго потом держал запах Сашки. Улыбнувшись воспоминаниям, девушка аккуратно положила его в сторону. Так появилась кучка с хорошими и согревающими историями.
Вика увлеклась занятием и с удовольствием раскидывала свои истории направо и налево. Выкидывая вещь в кучку плохих историй, у Вики создавалось ощущение, что она выкидывает и вещь, и эмоции, и саму историю. И ей становилось легче. Сквозь свои истории она не сразу услышала звонок городского телефона.
- Викусь! Ну наконец-то! – взволнованно ворвалась в ее день коллега и подруга Полина. – Трубку не снимаешь… Хорошо, что ты дома, я еду к тебе. Как ты? Сильно переживаешь?
- О чем? – не поняла Вика, но тут же вспомнила. – Ах, да! Нормально. Делами занялась, но ты приезжай, я жду тебя!
Полина приехала через полчаса.
- Ты чего такая взъерошенная? – спросила Полина, разглядывая Вику. – На щеках румянец, глаза блестят. Подруга, ты часом не заболела?
- Полюшечка, - улыбнулась Вика. – Я не заболела! Я выздоравливаю! Проходи скорее!
И Вика сразу повела подругу в комнату.
- Ух ты! Вот это у тебя погром! – воскликнула Полина, ставя бутылку вина и пакет с фруктами около кресла. – Чего это ты решила?
- Пижаму хотела переодеть, а шкаф открыла, и вся жизнь как на ладони мне представилась, и я решила в ней разобраться. Куча вещей пойдет на выброс.
- По какому принципу, подруга?
- По моим эмоциональным состояниям, по ситуациям, к которым они причастны. Вот, например, эти шорты… - Вика взяла из кучи хороших историй обрезанные джинсы, – помнишь?
- Помню, конечно. – хихикнула Полина. – Это наша с тобой прогулка в горы, там ты их и порвала.
- Да, порвала, но там я познакомилась с Сашей. История очень приятная и я эти джинсы с удовольствием еще поношу шортами, пусть даже дома.
- А вот это платье? – Полина подняла перед собой красивое переливающееся платье-мини, – в нем ты что, не помню?
- В нем я выиграла небольшую лотерею на выставке книг, мы с мамой ходили. День тогда прошел просто замечательно. А вот эти брюки…
- О да, помню. – перебила Вику Полина, – в них ты ходила к Ольге на девичник, перед свадьбой. Помню, помню, как мы там повеселились…
- Словно вчера это было, а их малышу уже больше годика, - мечтательно произнесла Вика.
- А почему кучи три, Викусь?
- Эта куча на выброс - истории не веселые. Не хочу больше носить эти вещи, многие из них уже не ношу. Лежат, место занимают и в шкафу и в голове моей. - Вика присела на край кресла и пошевелила ногой грустно скомканный костюм. – Все началось с него. Я решила его выкинуть, так как он прямой свидетель моего провала. Не хочу!
- Ну да, понимаю, но ты сильно не переживай, Вик, может все обойдется?
- Мне все равно. – махнула рукой Вика. – Утром проснулась с такой головной болью, что даже глазами пошевелить не могла…
Она осеклась и прислушалась к себе.
- Слушай!!! А голова-то не болит!!! Полька, легко-то как!
- Она у тебя эмоциями была напичкана. Разбирая шкаф и выкидывая вещи, ты сумела освободиться и от эмоций. Умничка! – Полина обняла подругу. – Поздравляю!
- А ты откуда это знаешь?
- Читала. Ты же знаешь, я люблю читать всякое такое научное. А вон та, что за куча, третья?
- А в третьей нейтральные вещи. Новые и те, которые особо ничем не наполнены… На отдельные полки их сложу. Места свободного теперь гораздо больше появилось.
- Это точно, - подтвердила Полина и, окинув комнату еще раз, добавила. – Ну что, есть что убирать в шкаф? Давай, хорошие истории разложим. Упакуем шкаф хорошими историями. Вещи-то носить будешь?
- Конечно! Тем более теперь, когда в голове по новой прокручены и прожиты все ситуации.
Подруги, перебирая вещи хорошей кучи, по одной размещали в шкаф. Над чем-то смеялись, чем-то восхищались. Шкаф заполнился свободно, но практически весь.
- Вика! Судя по наполнению шкафа, жизнь-то твоя полна позитива!!! - оценила результат Полина.
Вещи плохих историй Вика сразу упаковала в пакеты. Выставить их из квартиры, и из своей жизни, она решила незамедлительно. Поручив подруге заняться праздничным столом, она унесла вещи. Когда девушка вернулась, Полина ей осторожно сообщила:
- Вика, у тебя на телефоне пропущенный звонок, звонил Денис. Я не стала снимать трубку.
Вика немного нахмурилась, проверяя телефон, потом махнула рукой:
- Да мне все равно, что ему нужно. Наверное, не все мне вчера высказал, что-нибудь еще вспомнил. Надо будет, еще позвонит.
Начальник Отдела как будто ждал этих слов и тут же позвонил снова.
- Да, Денис Сергеевич. – сняла трубку Вика.
- Виктория, здравствуйте. – сказали в трубке.
- Здравствуйте.
- Вика, Вы извините, что занимаю Ваше время в выходные дни…
- Да чего уж там, говорите, что еще не так. – Вика взглянула на подругу и скривила губы в усмешке.
- Вика, Вы не берите в голову вчерашнюю грубость мою, пожалуйста. Я готов публично извиниться в понедельник.
- Да не нужно ничего, Денис Сергеевич, не нужно. Сорвала, так сорвала, простите. Неуклюжий из меня получается работник. В понедельник принесу Вам заявление, уволиться хочу и дело с концом.
Полина открыла рот от неожиданности.
- Нет-нет, Вика, прошу Вас, не делайте таких быстрых решений. Константин сумел вытащить Ваши файлы из рухнувшего компьютера. Я звонил Петровскому, он сказал, что готов немного подождать, а главное, хочет, чтобы именно Вы вели его проект.
- А если я откажусь?
- Не спешите с выводами, Виктория. Я знаю, Вы любите то, чем занимаетесь, и делаете это классно. Конечно, при твердом решении я не могу Вас удержать. – Денис Сергеевич сделал паузу. – Но Вы мудрая девушка. Давайте дождемся понедельника?
- А если я попрошу пару дней отгула, чтобы продолжить работу над проектом и не думать об увольнении? – безучастно спросила Вика.
Начальник Отдела на секунду задумался, но тут же торопливо ответил, словно Вика могла передумать и все таки уволиться:
- Да. Да, Виктория, конечно. Тогда я Вас жду в среду?
- Хорошо, спасибо, Денис Сергеевич. Досвидание. – как можно суше произнесла Вика.
Положив трубку, Вика расплылась в улыбке.
- Полька… - она зачем-то погладила экран телефона. – Он… Он не отпускает меня и готов принести публичные извинения. И клиент меня требует…
- Так это же классно, Викуль! Потому что ты Гений! Ты такой надежный человек, которого ему заменить будет ох, как сложно!!! И он это прекрасно понимает…
Подруги обнялись и уселись за стол праздновать победу.
- Поля… - сказала Вика, откупоривая вино.
- Поля… - передразнила ее Полина. – Вот когда ты так меня называешь, я точно знаю, что в голове твоей, теперь намного свободной от всяких там… - Полина махнула в сторону комнаты долькой апельсина. - … мыслей, вот это значит, что ты что-то задумала.
- Да, Поль. Мы с тобой сейчас чуть-чуть посидим, а потом давай сходим купим мне чего-нибудь свеженького, новенького?
- А давай. – поддержала подругу Полина.
И они посидели, поговорили. Потом в Охотном ряду обновили Вике гардероб. И спать Вика укладывалась в новой, нежной пижаме чистого белого цвета. Осмотрев еще раз свой шкаф, Вика улеглась с мыслью, что через несколько дней, она начнет писать новую жизнь, новые истории, как с чистого белого листа...

Вечернее кафе.
За окнами... Монмартр. Париж.
Стекая светом с фонарей,
осенним блюзом дождь шуршит.
Уютный полумрак. Свеча.
Рисунок в кофе повторяет
игру теней.
Он ждёт - Она вошла.
Прозрачный бисер капель в волосах.
Блестящие глаза.
Он встал навстречу. Роза.
Комплимент. Слова.
В бокалах шардоне.
Ещё слова. Рука в руке.
Свеча. Огонь танцует румбу,обнажая
сокрытое от праздного.
Четыре, раз* - глаза
в глаза. Касание живого по живому.
На длинном выдохе смолкают
последние слова.
Дождь титрами стекает.
Экран погас.
Когда-то он... Сейчас один. Бутылка красного вина. Бокал - один. Курсор. Слова. Она в стихах. Любовь в словах на сенсорном экране.
Она тогда... Сейчас одна. С потухшим взглядом у окна. Вечерний город плещется огнями. Как крейсеры, плывут дома. Над крышами висит Луна и тишина.
Любовь кровит. Зима.
Молчанье одиночеств.

* «Четыре, раз» — в румбе это один "медленный" шаг, который занимает два счета

Одна
спряталась в темной комнате.
Связана –
прошлое в тело вросло.
Было
синее небо с облаком.
Больно
в глазах отражается свет.
Слезы –
расплылись чернила кляксами.
Чистых
сторон у листов больше нет.
"Господи,
кажется, не до меня Тебе"
"Дочка,
встань и иди".
В гору –
не первая пара стоптана.
Память –
цепочка огней позади.
Вершина.
Больше не руки – крылья
синие-синие!
Ровное пламя свечи.
Горнее –
ветер разносит благовест.
Комната –
стол у окна, чистый лист.
Слово
запахом вишни наполнено.
Любовью
весна пробуждает жизнь.

Я родилась. Открывается дверь в новый дом. Первые три ступени. Лежу на сильных руках отца, мама держит букет сирени.
Поворот. Я большая! Хочу сама! Шагать по высоким ступеням. Топаю – раз, поднимаюсь – два, три – плюхаюсь, громко реву и прошусь обратно на ручки к маме.
Король королевич, сапожник, портной – я вприпрыжку считаю пролеты. У меня рюкзачок настоящий, как у большой! Ой, ласточки мимо окна пролетели!
Я как Наташа на первом балу стою и дрожу от волнения. Он тот самый-пресамый, единственный - тьфу-тьфу-тьфу, постучу. Только тсс-с-с! Это пока секретик!
Сплетение пальцев и душа на двоих – зачем нам с тобой ступени? Окно открываем и падаем ввысь, звенящие крылья расправив. Нам пятки щекочут макушки деревьев – я жмурюсь от счастья. Глаза открываю – бетонное небо и соль на щеках и запястьях.
Сползаю на пол, сглотнув пустоту. В окне на макушках деревьев сидит стая черных ворон. Да плевать! Где рюкзак? Закидываю на плечо с колена. Ползу, как улитка на Эверест по серпантину ступеней. Лагерь. Коврики. Лампочка. Тусклый свет. Площадка для размышлений.
Нахлебник за левым заплечьем песни орет: «Вниз, - говорит, - быстрее». За правым – хранитель крыльями бьет – перья кружатся метелью. Ладно, встаю! Потихоньку тащусь - как же давит рюкзак. До площадки четыре ступени. Широкие лямки скользят по плечам. Отпустить? Почему бы и нет… отпускаю.
Тяжесть прошлого медленно катится вниз. Я легкая, словно дыхание. Поднимаюсь. Иду. Здесь должно быть окно с полезно-вонючей геранью. Не верю глазам, но вместо него зеленые буквы над дверью. Иду. Открываю. Пахнет влажной землей, глаза одуванчиков смотрят в небо…
Тот, что слева – козленком умчался в луга, ангел пишет стихи под Луной.
Я осталась одна задачку решать: кто – ты – будешь – такой?

Белое-белое озеро. В нем
не отражаются белые склоны гор, покрытые ледниками,
ни синее небо, ни чайки, ни облака.
В жухлой траве по его берегам
тянутся к белому солнцу букеты белых ромашек –
я тоже, как и они – создание.

Высоко-высокое небо. В нем
небесный дракон полыхает огнем,
небесными тропами ходят дожди, роняя на землю радуги.
В сливовом небе зажглись фонари,
с небесным жирафом в ночной степи гуляет сурок —
и я тоже, как и они – создание.

Кто-то однажды начал быть.
От безнадёги надумал хандрить, глядя в черный квадрат пустоты,
где никогда ничего не показывают.
Но не успел — беспризорная мысль пролетела и
осенила жизнь Кого-то,
случайно подняв хвостом, пыль времени.

Кто-то чихнул, и раздался взрыв. И понеслось!
Звездный дождь начал падать ввысь, и драконы носиться над бездной.
Кто-то подумал: «Ну, раз началось, надо вложить в это истинный…
нет, метафизи… или метафори… может, сакрально…
Да, ну их — простой здравый смысл!»
Так в бытие появились мы – эксклюзивные Чьи-то создания.