Трамвай все мчит...
Не правда ль, странный знак?
Из восемнадцатого прямо в двадцать первый.
Он заплутал, сошел с путей, наверно?
Да нет пути - один любовный мрак.

То преданность до гробовой доски,
дуэли, честь и звучные сонеты,
то безразличие глухой тоски:
закройте двери , дескать, песни спеты.

Петруша плачет, Гумилев молчит,
качан отрубленный под лавкой дотлевает,
беззвучно за окошком Мунк кричит
и зарево заката догорает.

Куда вы мчитесь, господа? Куда?
Любовь давно раздергана на нити.
Не просыпайтесь. Как и прежде, спите -
останется невидимой беда.
2019
Невский ветер
Мой город тот же, что был и прежде.
и люди те же в душе моей,
а ветер невский, живой и свежий,
бежит меж улиц и площадей.

Его характер непредсказуем,
то воет грозно, то вдруг прильнёт
холодно-огненным поцелуем
и тихо в сторону отойдет.

Он мне нашепчет бессонной ночью
слова, которых забыть нельзя,
но вместо имени ставлю прочерк,
тоска на сердце, в глазах слеза.

Но гордый город всегда порукой,
что одиночеству места нет,
и он, как другу, протянет руку
и вновь подарит жемчужный свет.

Сирень осыпалась на Марсовом поле,
тянулись пустые дворцы вдоль Невы,
за каждым фасадом то радость, то горе,
и странно с любовью они сплетены.

У каждого города есть свой характер,
свой облик и норов и долгая власть.
Один, словно витязь, стоящий на вахте,
другой, словно праздник, в него бы попасть.

А нам предназначено жить только в этом
торжественно-сдержанном городе муз,
где каждый однажды предстанет поэтом,
а может, напишет свой собственный блюз.

Здесь взгляды и книги, дожди и рассветы,
и свежая зелень старинных садов,
но души застегнуты, плотно одеты,
а думают, будто живут без оков.

Но если случится, тогда уж случится
пожар и цунами, и смерч, и обвал,
и сердце, как бешеное застучится,
а ты за собою такого не знал.
2020

Он хотел умереть в Венеции,
Петррбург с нею в чем-то схож.
Здесь по улицам бродят терции,
если только не бродит дождь.
Здесь изысканные октавы
оплетают кусты в садах
и катрены бегут устало 
на рекламных цветных щитах,
в переулках живет мелодия,
не бравурная, но своя,
воспарила меж небом  и водами,
в мир особенный уводя.
И хранит Васильевский остров
легкий след от его шагов.
Мокрый снег их опять заносит,
чтоб сберечь для других веков.

Ноябрьского неба серый лен,
как  не простиранная, заспанная простынь.
Сад обнажился, но утихла поступь,
летящая из золотых времен.

Сад помнит лето ( он ведь Летний сад)
высоких лип кокетство и нарядность...
А дождь твердит упрямо: не-воз-врат-ность -
и желтизну  с ветвей осыпать рад.

Сад вспоминает отзвуки стиха -
его поэт слагал, бродя в аллеях.
Теперь в траве лишь перышко белеет,
а лебеди умчались в облака.

‌‌‌Есть в городе что-то такое,
словом не обозначенное,
уснувшее, но нерастраченное,
самое дорогое.

Тихость декабрьских дворов,
торжественность храмовых сводов
и неожиданность слов,
брошенных мимоходом.

Единственное окно
в центре ослепшей ночи
и зарождение в нем
хрустально-граненых строчек.

Над немотой дворцов,
окутанных белым шлейфом,
ангельское лицо
смотрит печально сверху.

И тени поэтов к нам
скользящим неспешным шагом
приходят через года
то Невским, то Летним садом.
2025